Не всегда звезды бразильского футбола начинают свой путь в бедных районах. Не всегда и не все смотрят на мяч как на источник будущего заработка. Сократес родился в семье среднего класса и не испытывал крайней нужды. Это повлияло на его отношение к игре. Она была скорее отдыхом от тяжелых умственных занятий, которыми он себя нагружал, надеясь стать врачом. Книги он полюбил с детства, а вот мяч долгое время оставался на периферии его мечтательного взора. Хобби, не более.

И даже когда футбол стал не просто увлечением, но полноценным оплачиваемым трудом, Сократес не пожелал меняться в угоду образу профессионального спортсмена. Все так же он выкуривал по две пачки сигарет за день и потягивал пиво, а пустые банки складировал на столе и не желал убирать их, когда к нему приходили брать интервью. «Курю, пью и размышляю», — похоже на девиз биржевого маклера, но следовать ему решил почему-то выдающийся футболист Сократес.

Бунтарский дух сделал Сократеса настоящим символом: выходя на поле, он продолжал смотреть жизни в глаза

Как это ни странно, но в природе человеческой так устроено, что мы лишь притворяемся, что нам по душе ровное течение, которое неспешно несет за собой наш взгляд. А на самом деле мы жаждем накатывающей волны, трепетного урагана – не слишком разрушительного, ибо все же снабжены разумом, но такого, который заставил бы вскочить с места. Сократес давал эту подпитку, давал энергию. Не только своими политическими лозунгами, но тем, как воспринимал футбол. «Те, кто ищет только победу, хотят соответствовать». А он не хотел, поскольку рассматривал футбол как танец, как форму искусства, а поле виделось ему местом самовыражения.

Легкими, изящными движениями управлялся Сократес с мячом. Как с кисточкой.

Идеализировать образ жизни, которого придерживался бразилец, глупо. И если до сих пор могло складываться впечатление, что я только этим и занимаюсь, то сейчас я постараюсь поставить на другую чашу весов нечто тяжелое и соблюсти по крайней мере подобие баланса. Сезон, проведенный Сократесом в «Фиорентине», дает для этого прекрасную возможность.

По сути, это история о том, как «Фиорентину» нагрели на немалую сумму денег. Серию А 1984-85 команде предстояло провести без капитана и лидера центра поля – травма Джанкарло Антоньони на деле была серьезнее, чем показалось зоркому хирургическому глазу, а терять высокие позиции в чемпионате никак не хотелось. Летом искали достойную замену. И обрадовались, узнав о том, что политические неудачи в Бразилии вынудили Сократеса покинуть родину.

Бунтарский дух сделал Сократеса настоящим символом: выходя на поле, он продолжал смотреть жизни в глаза

В Италии к тому времени собралась серьезная банда его однополчан: Зико, Фалькао, Тониньо Серезо – это с ними Сократес так изящно пролетел мимо плей-офф чемпионата мира в 82-м. Был интерес со стороны «Ромы», но с равнодушием истинного философа Сократес от него отмахнулся. Поскольку если и творить футбол, то в самом красивом городе. А по словам Сократеса Рим ни в какое сравнение не шел с Флоренцией.

Мучения главного тренера Де Систи стартовали сразу. Рим спокойно выдыхал, читая в газетах о выходках бразильской суперзвезды. Де Систи постоянно ловил Сократеса с сигаретой в зубах и каждый новый выговор делал все более неохотно, наперед зная, что та же история повторится завтра, послезавтра – и так будет до скончания веков. Нервы уйдут, а сигарета в зубах Сократеса останется. Так же, как и его споры с аргентинцем Пассареллой по любому поводу.

Быстро завершились приключения Сократеса в Италии, так и не оставив после себя никаких воспоминаний, кроме нелепых анекдотов, пары-тройки симпатичных голов да бесконечных потоков критики, направленной в адрес его ленивого стиля игры. И стоит отдать Сократесу должное – он не утратил присутствия духа, необходимого, чтобы спокойно, стоически взирать на мир с позиции философа. Неудачи легко списались на то, что его никто не понимал, а кульминацией стало сравнение итальянских футболистов с «рабочими на поле».

Турнир 82-го был особенным. Многие знают о похвалах, которые сыплются в адрес сборной Бразилии того образца. Несмотря на поражение от итальянцев и ранний вылет, ажиотаж вокруг команды был непередаваем. Радости и восторги сменялись в бешеном ритме. Лучший момент, чтобы забить гол, который на деле оказался «бесконечным оргазмом» (да, здесь я процитирую классика), представить нелегко. Ворота сборной СССР в тот момент содрогнулись.

Бунтарский дух сделал Сократеса настоящим символом: выходя на поле, он продолжал смотреть жизни в глаза

Если держать в памяти Сократеса, вальяжно расхаживающего по полю в ожидании мяча, то возникает некоторый диссонанс, когда читаешь о его усердной подготовке к ЧМ-82. Кажется, это был именно тот случай, когда человек видит перед собой цель и твердыми шагами идет к ней навстречу. Чтобы цель была видна отчетливее, Сократес прекратил выпускать сигарный дым и свел к минимуму будоражащий туман алкогольных напитков. Насчет сигарет особенно настойчиво с ним разговаривал Теле Сантана – главный тренер «селесао», который сам имел эту пагубную привычку, но затем нашел силы бросить. В одном из интервью он сказал, что «если бы Сократес следил за собой, как это делает Зико, который не курит, то был бы лучшим игроком в Бразилии».

Сократес отказался от курения, что привело его к другой проблеме: появился лишний вес. На помощь пришел тренер по физподготовке Жилберто Тим, который так отдрючил горе-атлета, что тот иной раз не мог сдержать рвотные позывы и предоставлял им свободу прямо за границами поля. Партнеры по команде часто напускали гримасы недоумения. Сократес стал быстрее всех пробегать 30-метровку, подумать только! Зико не успевал сказать: «Что происходит?», как возникал новый повод задаться тем же вопросом.

А пили и курили, к слову, многие. Хорош был замысел Тониньо: глотал кашасу после душа и рыцарски пускался в объяснения, до чего же такой ритуал полезен, ведь именно благодаря ему он все еще на ногах, а не слег с температурой.

Так что выдержка Сократеса удивляла. Капитан взял курс.

«Мои политические победы более важны, чем победы в качестве футболиста. Матч длится 90 минут, а жизнь продолжается», — Сократес никогда не скупился на мудрые посылы в своих высказываниях. В десятилетнем возрасте он застал отца за странным занятием: тот в спешке сжигал страницы книг. Непохоже на то, чтобы это был сон, навеянный событиями романа «451 градус по Фаренгейту». Суровый режим не захотел ограничивать свое существование миром беллетристики.

Ум Сократеса был взволнован событиями, которые поглощали его страну в попытках надеть железные оковы послушания. Поэтому когда он осознал, какую роль играет футбол в жизни каждого бразильца, то начал использовать его как посредника в передаче политических сообщений.

Бунтарский дух сделал Сократеса настоящим символом: выходя на поле, он продолжал смотреть жизни в глаза

Нельзя сказать, что в решениях Сократеса совершенно отсутствовал эгоизм. Пожалуй, это неправда. Протестовал он и для собственного комфорта – на первых порах активно выражал недовольство, что футболистов перед игрой удерживают в отелях, и приравнивал это к лишению свободы. Но стоит отметить, что из таких корыстных протестов вскоре как на дрожжах выросло революционное движение Corinthians Democracy. Клуб «Коринтианс» превратился в идеал демократического общества, где все решения ставят на голосование и каждый член которого обладает одинаковым набором прав.

Самый известный перфоманс случился в ноябре 1982-го. Пришедшие на стадион увидели надписи на футболках игроков. Это были незамысловатые надписи. Всего лишь пожелание, чтобы люди проголосовали пятнадцатого числа. И все. Никаких имен, никаких вдохновительных цитат. По сути, голая информация. Но действие она возымела огромное. Люди поняли, что с ними говорят и что их просят услышать. События, которые старались замалчивать, внезапно прорезались, осветив собой всю значимость того, что происходит. И если уж окончательно переходить на образы, то я представляю, как сердце каждого посетителя заныло ощущением, которое до той поры выдавало себя неясно: у них отнимают свободу.

Источник: sports.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

8 + четырнадцать =