• Идет тридцать восьмая минута. «Милан» начинает контратаку, а «Ливерпуль» отвлекается на призыв к игре рукой в штрафной «Милана». Кака в очередной раз выходит вперед, отдает на Шевченко справа, и совершает кросс на Креспо на дальнюю штангу. Пять минут спустя Кака обходит Джеррарда на средней линии и великолепно отдает мяч вперед на Креспо, который перекидывает его через Дудека. «Милан» – «Ливерпуль» 3:0. Игра окончена. Уверены?

    ДЖЕЙМИ КАРРАГЕР: «Неста безусловно отбил мяч рукой. Это был пенальти! Некоторые из нас протестовали и мы попали под контратаку во время второго гола “Милана”».

    РАФА БЕНИТЕС: «Эрнан Креспо забил на контратаке, когда мы все еще кричали, требуя наказания за игру рукой Несты в их штрафной. Я сразу же начал записывать в своем блокноте, что нам надо сделать, чтобы компенсировать дефицит в счете с 0:2. В то время я думал о том, что мы все еще в игре. Я рассчитывал, что при счете 0:2 всего один гол в нашу пользу может придать команде импульс. Но, еще бы, пока я деловито записывал свои заметки, “Милан” взял и забил свой третий гол».

    ЕЖИ ДУДЕК: «Мы перешли от шока к гневу — 0:3. Мы, черт подери, проигрываем со счетом 0:3! Как такое возможно?!»

    ДЖЕННАРО ГАТТУЗО: «Кака провел великолепный первый тайм. С тем футболом, который мы показали, мне пришло в голову, что финал может стать еще одним “афинским”, как и те 4:0, которые “Милан” показал в матче против “Барселоны” в 1994 году. Мы реально думали, что это может быть очень забивной матч, потому что у нас нет обычного итальянского менталитета. Игра была бы проиграна, если бы мы закрылись, если бы решили защищаться, но это было совершенно не то, чем по своей сути был тот “Милан”».

    ХАБИ АЛОНСО: «Мы говорили перед матчем, что за Кака нужно следить в каждом моменте. Но Зеедорф, Гаттузо и Пирло играли вместе в плотной формации, и мы проигрывали битву в центре поля. Когда Креспо забил два гола, я подумал, что жизненно важно любой ценой дожить до перерыва, не пропустив еще один гол. Я также думал, что перерыв наступит не достаточно скоро».

    ПАКО ЭРРЕРА: «В футболе все — это просто повторение того, что уже случалось раньше. Главное — понять, что ты сделал неправильно, и научиться не повторять ошибок. Поэтому, когда они забивают нам второй гол… а затем и третий с похожими ошибками, ты думаешь, что все это закончится плачевно. Что мы не учимся. Честно говоря, в такой момент требуется минута или две, чтобы начать осознавать, что произошло, и что с этим делать, потому что ты просто взбешен».

    ФИЛ ТОМПСОН (смотря матч в студии Sky Sports на «Ататюрке»): «Каждый раз, когда мы шли вперед, мы слишком часто касались мяча в середине поля, прежде чем отдать пас. Когда мы отдавали пас, мы теряли его слишком рано, а они сразу же отдавали мяч Кака, который должен был прятаться между нашими полузащитниками и нашей защитой. В подобных ситуациях бо́льшая часть команды отрезалась от игры, и нас просто грохали. Вот такая вот маленькая цепочка событий, постоянно. Посмотрите на движение при подготовке к третьему голу. Мяч отдается Кака, он в одно касание принимает мяч, а затем отдает его на Креспо, и все это одним движением».

    ЛИ МАРТИН (болельщик, сидящий на трибуне «Ливерпуля»): «Когда Креспо забил третий, банкноты в турецких лирах различного достоинства начали падать на нас каскадом с подставки в верхней части трибуны. Этот парень, очевидно, достаточно насмотрелся и, должно быть, просто выбросил все свои деньги в отвращении к плохой игре Красных. Довольно много людей вокруг нас ушли богаче, чем когда они пришли на стадион. Один мой друг считает, что ему удалось заполучить сумму, эквивалентную примерно пятидесяти фунтам стерлингов в лирах. Я ушел с банкнотой в десять лир, которая валялась на полу у меня под ногами».

    ПАКО АЙЕСТАРАН: «Если другая команда заняла хорошие позиции в центре поля, а затем умело использует свою подвижность, это может поставить вас в крайне невыгодное положение. В тот вечер мы не доминировали в важных зонах и отдавали слишком много пространства в центре поля. Это усугублялось тем фактом, что наши центральные защитники были слишком заняты перемещениями Шевченко и Креспо, чтобы еще и подниматься вперед и помогать полузащитникам справиться с Кака. Бразилец причинил нам столько вреда. Мы должны смотреть правде в глаза, что в первом тайме план игры “Милана” и то, как они его реализовали, были абсолютно фантастическими».

    ДЖЕННАРО ГАТТУЗО: «Я пошел в раздевалку, обезумев от ярости, потому что видел, как Пирло обыграл игрока соперника между ног незадолго до перерыва. Я всем дал понять, что определенно мы не должны так играть, что мы не могли забывать, что до конца игры оставалось еще сорок пять минут».

    ДЖИМИ ТРАОРЕ: «Уходя с поля, я подумал: “Все кончено, все кончено”».

    ДЖЕЙМИ КАРРАГЕР: «Идя в раздевалку, я думал о болельщиках, моей семье и великом имени “Ливерпуля”. Это было реально неловко. В финале кубка, как правило, независимо от того, худшая ты или лучшая команда, всегда идет плотная, напряженная игра со счетом 1:0 или что-то подобное, независимо от того, кто играет. Проигрывать со счетом 0:3 к перерыву в финале кубка стало позором для нас и для имени клуба. Я не хотел, чтобы счет был 0:5 или 0:6. В этот момент некоторые из моих товарищей получали текстовые сообщения от эвертонианцев!»

    РАФА БЕНИТЕС: «Я вошел в раздевалку, репетируя то, что я собирался им сказать… но также и то, как я собирался это сказать. Действительно трудно придумать все то, что ты хочешь сказать на иностранном языке. Я шел по туннелю, пытаясь найти правильные английские слова».

    ПАКО АЙЕСТАРАН: «Рафа был спокоен. Он всегда такой, независимо от ситуации. При счете 0:3 трудно сохранять спокойствие, но я никогда не видел, чтобы он был напуган или слишком нервничал».

    Гильем Балаге. «Сезон на Грани» 8. Перерыв

    ДЖИМИ ТРАОРЕ: «Не в английском менталитете злорадствовать, если во время игры ты проигрываешь со счетом 0:3. В Англии ты учишься тому, что нужно оставаться сосредоточенным, пока все не закончится. Но в тот вечер итальянцы слишком уж “наслаждались” собой в перерыве. Я видел разные вещи — хлопки, объятия — как будто они уже выиграли игру. Я никогда не говорил, что они по-настоящему праздновали, но я видел признаки этого».

    КРИС БАСКОМБ (корреспондент Liverpool Echo, сидя в ложе для прессы): «У меня есть запись, на которой Траоре говорит, что он видел “празднования”».

    ПЬЕРЛУИДЖИ ПАРДО (репортер телеканала Sky Italia): «Я был там, в туннеле, ведущем в раздевалки. Там был Алан Кеннеди. Марко Форони из Sky Italia тоже был там. Мы не слышали никаких празднований. После матча поползло много слухов, и Траоре, возможно, услышал их и сделал из этого хорошенькое дельце. Некоторые говорили, что под футболками “Милана” на них были поддеты футболки с надписью “Чемпионы”. Это было бы не слишком удивительно, так как в каждом финале все команды просят свой персонал сделать такие. Но обычно их оставляют в сумке до конца матча, и я уверен, что именно так и поступил “Милан”».

    ХАБИ АЛОНСО: «Празднования? Я ничего не слышал».

    РИК ПЭРРИ (сидя в директорской ложе): «Это хорошая история, но она совсем не похожа на “Милан”. Можно увидеть, как некоторые клубы делают нечто подобное, но “Милан” — настоящий клуб, профессиональный и почтительный».

    ПАОЛО МАЛЬДИНИ: «Мы опытные игроки, и во время перерыва в раздевалке не было никаких празднований. Мы — команда, которая принимает результат на поле. Но мы не согласны с тем, что, как сообщалось, сказал Траоре».

    КАРЛО АНЧЕЛОТТИ: «Видеть эту историю опубликованной было больнее, чем поражение. Наш капитан отрицает это и заслуживает того, чтобы к нему прислушались, потому что он является примером преданности во всем мире. Наша раздевалка была полностью отделена от раздевалки “Ливерпуля”».

    ДЖЕННАРО ГАТТУЗО: «Оскорбительно слышать, как кто-то говорит, что такие люди, как Мальдини и Костакурта, праздновали в перерыве. На самом деле, Анчелотти в разговоре с командой в перерыве сказал, что он беспокоится и говорил о том, чтобы мы продолжили играть слаженно и с той же интенсивностью, как это и было в первом тайме, потому что, если английская команда забьет гол при их поддержке, это снова вскроет игру. Я люблю английских болельщиков: они могут помочь команде изменить самые невозможные ситуации».

    ДЖАНКАРЛО ГАЛАВОТТИ (британский корреспондент La Gazzetta dello Sport, сидя в ложе для прессы): «Траоре широко цитировался в интервью Press Association. Убедившись, что интервью действительно было записано на пленку, я отправил свой репортаж в La Gazzetta. Моя газета решила поместить статью на первой полосе с полным заголовком: “«МИЛАН» ПРАЗДНОВАЛ УЖЕ В ПЕРЕРЫВЕ!” По сей день Адриано Галлиани и Карло Анчелотти затаили обиду на La Gazzetta за это и настаивают на том, что история, рассказанная Траоре, полностью ложна».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Я был в раздевалке и ничего не слышал. А “Милан” — это команда с большим опытом и профессионализмом. Однако, как ходили слухи, это, конечно, неправда, что Айестаран выдумал всю эту историю, чтобы завести игроков».

    ПАКО АЙЕСТАРАН: «Нет, это не я придумал».

    РАФА БЕНИТЕС: «Люди говорили мне, что итальянцы действительно что-то между собой комментировали. Но я не слышал злорадства, о котором упоминали некоторые».

    ДЖЕЙМИ КАРРАГЕР: «Я вообще ничего не слышал. Я думаю, что средства массовой информации хватаются за что-то и раздувают из этого шумиху. Я не знаю, слышал ли что-нибудь Джими, но я точно не слышал. Мы говорим о высококлассной, профессиональной команде — таких людях, как Мальдини, к которым я испытываю большое уважение. Я не могу представить, чтобы они это делали. Хотя я слышал, что Гаттузо вроде как что-то сделал, вернувшись на поле и жестикулируя своим фанатам или что-то в этом роде? В любом случае, кто мог бы их винить? Я бы сам крутил колеса при счете 3:0 к перерыву!»

    СТИВЕН ДЖЕРРАРД: «Когда мы добрались до раздевалки, моя голова шла кругом. Я сидел, обхватив голову руками. В моей голове крутились самые разные мысли. Это было странно».

    ХОСЕ МАНУЭЛЬ ОЧОТОРЕНА: «Можно было видеть, что некоторые из парней были в том еще состоянии».

    РАФА БЕНИТЕС: «По дороге в раздевалку мы с Пако поговорили о том, что собираемся изменить и как подбодрить игроков. Проблема в том, что уже достаточно сложно мотивировать команду, проигрывающую со счетом 0:3,  в случае когда я говорю на своем родном испанском языке. На английском же языке это гораздо, гораздо сложнее. Но мы уже так много говорили о том, чего ожидать в этом матче и как справиться с положительным или отрицательным поворотом в игре, что слова дались мне легче, чем то, на что я мог бы надеяться. Однако нельзя спланировать крайности, поэтому самым важным аспектом было поднять им настроение в такой ситуации. Я начал с мотивационной речи, чтобы раззадорить их. Я потребовал, чтобы они снова начали работать и попытались решить некоторые наши проблемы. Я подчеркнул, что оставалось еще сорок пять минут, и, прежде всего, мы должны были уйти с поля после финального свистка гордыми собой, потому что мы сделали буквально все, что было в наших силах. Я напомнил им, что это была тяжелая, тяжелейшая битва, чтобы просто достигнуть столь масштабной игры, и что мы обязаны кое-чем важным всему “народу” “Ливерпуля” по всему миру, но особенно на стадионе, которые ожидали от нас гораздо большего, чем мы пока показали. Я сказал им, что если мы забьем гол, то полностью изменим ход игры. Они должны были понять, что ключ к тому, чтобы повернуть все вспять в нашу пользу — это забить тот первый гол… и сделать это быстро. Я подчеркнул, что это была самая важная проблема, с которой они столкнулись, проигрывая “Милану” со счетом 0:3. Я видел плакаты, которые были напечатаны и расклеены на стенах пабов в Ливерпуле, на которых утверждается, что моя речь записана слово в слово. Что ж, даже я не могу вспомнить ее столь точно, но они довольно близко к ней приблизились».

    Гильем Балаге. «Сезон на Грани» 8. Перерыв

    Не опускайте головы.

    Все игроки, которые выйдут на поле после перерыва, должны держать голову высоко поднятой.

    Мы — «Ливерпуль», вы играете за «Ливерпуль».

    Не забывайте об этом.

    Перед болельщиками вы должны высоко держать голову.

    Вы должны сделать это ради них.

    Вы не можете называть себя игроками «Ливерпуля», если ваши головы опущены.

    Если мы создадим несколько моментов, у нас появится возможность вернуться в игру.

    Верьте, что вы можете это сделать, и мы это сделаем.

    Дайте себе шанс стать героями.

    (Речь Рафы Бенитеса в перерыве матча, цитируемая на плакате в пабе Ливерпуля)

    ХАБИ АЛОНСО: «Это правда, что некоторые ребята были расстроены донельзя, но я знал, как важно иметь в запасе еще сорок пять минут. Я подумал: “Почему бы и нет?” Надежда все еще оставалась, и на протяжении всего второго тайма мы должны были дать им отпор».

    РИК ПЭРРИ: «Не думаю, что его речь была в стиле Черчилля или какой-то особо вдохновляющей. Это не в стиле Рафы. Он, конечно, по-прежнему лидер, но обычно он не из тех, кто кричит или произносит речи. Он больше тактик. Он сосредотачивается на работе людей и на том, что нужно сделать, а не на грандиозных эмоциональных увещеваниях. Он спокойно показывает путь. Он скажет: “Погодите. Вы хорошие игроки. Давайте-ка изменим ситуацию”. Он вселяет в людей уверенность. Для этого не нужно кричать».

    ХАБИ АЛОНСО: «Рафа вообще не повышал голоса. Все, что он сказал, это то, что у нас осталось сорок пять минут, и он искал тактические решения, которые помогли бы нам во втором тайме. Никого не обвиняли, никто не получил взбучки».

    РАФА БЕНИТЕС: «После того, как я провел с ними эту мотивационную беседу, я начал писать новый состав команды на доске на стене раздевалки. Я сказал Траоре, что ему нужно переодеваться и что вместо него выйдет Хаманн».

    ДЖИМИ ТРАОРЕ: «Я снял бутсы после того, как мне сказали, что я не вернусь на поле».

    ПАКО АЙЕСТАРАН: «Мы должны были добиться двух вещей. Во-первых, нам пришлось изменить схему игры в центре полузащиты, где “Милан” наносил наибольший урон. Поэтому нам пришлось поставить игрока, который мог бы держать хорошую линию и контролировать продвижение мяча. Если бы мы стали успешны на этом участке поля, то могли бы начать наносить урон и из этой области. Поскольку у нас не было достаточной силы и движения в этой области, было очевидно, что мы должны были выпустить Диди Хаманна. Вторая вещь была более фундаментальной: игроки должны были снова поверить в себя. Если Рафе нужно устроить кому-то взбучку, он это делает, и когда ему нужно будет орать и кричать, он тоже это сделает. Но это редкость. Прежде всего, он аналитик. Подобные ситуации, например, проигрыш со счетом 0:3, требуют большего, чем просто полоскание игроков до тех пор, пока твоя агрессия и твоя атака на них не восстановят их характер и дух. Ты можешь сказать им: “Вы все дерьмово играете, и мне за вас стыдно”, но сама по себе такая тактика не поможет одержать победу, когда игра идет столь плохо и все против твоей команды. Мы должны были убедить игроков, что ситуация была просто результатом наших ошибок и того факта, что “Милан” так хорошо ими воспользовался. Нам нужно было изучить проблему, найти ответ, а затем заставить игроков понять и поверить в него. Это был единственный способ остановить поток ошибок, которыми так безжалостно воспользовался “Милан”. Если бы мы смогли добиться всего этого, то знали бы, что сможем вернуться на поле и контролировать ход матча. С этого момента было жизненно важно забить гол в течение первых десяти-пятнадцати минут после перерыва».

    ДЖЕЙМИ КАРРАГЕР: «Следующим большим переполохом стало то, что босс снял Джими Траоре. Джими снял бутсы и как раз собирался пойти в душ, когда физиотерапевт объявил, что Стиви Финнан получил травму».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Физиотерапевт сказал нам, что Финнан не должен возвращаться на поле, но игрок думал иначе и захотел продолжить матч. Он был очень расстроен и кричал, что хочет остаться. Будучи боссом, Рафа должен был принять быстрое решение».

    ДЖЕЙМИ КАРРАГЕР: «Финнан мог бы продолжить, потому что у него уже была эта травма перед игрой, но ни с того ни с сего менеджер сказал: “Нет, мы меняем решение. Мне все равно пришлось бы снять его [Финнана] через двадцать минут”. Поэтому он снял его, а Траоре остался. Физиотерапевт, вероятно, сыграл бо́льшую роль в этих изменениях, чем менеджер!»

    РАФА БЕНИТЕС: «Финнан был недоволен — не из-за тактического решения заменить его, а потому, что он сказал нам, что верит, что сможет продолжить игру. Его точка зрения была следующей: “Я тренировался в течение нескольких дней, справляясь с болью и получая лечение, и мне удалось отлично отыграть первый тайм. Я могу продолжать играть, босс!” Но я посчитал, что если бы он сказал мне в середине второго тайма, что не может продолжать, мне пришлось бы внести изменения, которые я бы уже не мог контролировать. Поэтому я предпочел сделать это тогда и принял во внимание, что у меня все еще оставалась одна замена в рукаве на случай, если во втором тайме произойдет что-то драматичное, требующее быстрой реакции».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Все это произошло в первые шесть или семь минут перерыва. Было много изменений и много шума».

    ХАБИ АЛОНСО: «Это был период замешательства. Наконец босс сказал нам, что мы переходим с четверки защитников на тройку».

    Гильем Балаге. «Сезон на Грани» 8. Перерыв

    ВЛАДИМИР ШМИЦЕР: «Несколько мгновений там царил настоящий хаос. Я спрашивал: “Что я должен сделать, босс? Где я буду играть? Мне играть на фланге? Буду ли я правым защитником или винг-беком?” И тогда мы поняли, что босс написал свою схему на второй тайм с двенадцатью игроками в составе!»

    РАФА БЕНИТЕС: «Да, какое-то время это был полный бардак. После того, как я произнес речь, я сначала написал на доске, что Траоре уходит, а Хаманн выходит. Я подвел Диди к доске, чтобы он понял, чего я от него хочу, а затем, сказав Диди пойти и размяться с Пако снаружи, я объяснил тактические изменения остальной части команды. Во время моих объяснений, пока Хаманн разминался снаружи, мне сказали, что Финнан получил травму. Мы уже собирались покинуть раздевалку, а все остальные вставали и ходили туда-сюда. “Давайте, парни!” — закричал кто-то. Тогда я рассчитывал на Сиссе на правой стороне полузащиты, что и записал на доске. Но кто-то сказал мне: “Нет, босс. Если Хаманн выйдет на замену, а Кьюэлл уже заменен, то привлечение кого-то еще оставит вас без дополнительных замен”. “А, ладно”, — согласился я. Я никогда не делаю три замены к перерыву, потому что тем самым ты закладываешь свое будущее. Поэтому я убрал Сиссе из состава, но также стер и Луиса Гарсию с доски, потому что хотел перевести его на другую позицию в схеме. Теперь у меня в команде было десять игроков! Схема на доске несколько раз менялась, и именно это привело к хаосу».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Я был занят Финнаном, пытаясь успокоить его, потому что он был очень расстроен тем, что его заменили».

    РАФА БЕНИТЕС: «С Финнаном на поле идея состояла в том, чтобы играть схемой 3-4-2-1, а Риисе опускался немного глубже. Но затем, когда стало ясно, что Финнан не в состоянии продолжить матч, логичным было сказать Траоре, что его не снимают с игры. Мы должны были сказать ему, что он возвращается на второй тайм финала! Он снял бутсы и буквально направлялся в душ. Одной из наших главных проблем в нападении в первом тайме был тот факт, что мы не угрожали в их штрафной и рядом с ней. Поэтому наша идея состояла в том, чтобы изменить эту схему, используя двух игроков в промежутке между полузащитой и Барошем, который сам играл роль центрального нападающего. Жизненно важной задачей для этих двух нападающих поддержки было создать невероятное движение, которое помогло бы нам творчески, но также оказало бы огромное давление на “Милан”, выстраивая игру в обход обороны, в частности, через зону Пирло. Если бы мы могли это сделать, то, как мы предполагалось, это могло бы затормозить ту удивительную работу, которую Гаттузо и Зеедорф, но больше всего Кака, проделывали выше по полю. Следующий момент заключался в том, что использование трех центральных защитников сделало бы нас гораздо более защищенными в обороне, оставаясь в плотном построении при забегах их двух нападающих. Между тем, Хаманн также должен был сыграть свою роль в том, чтобы сделать жизнь Кака намного тяжелее для него. Можно попробовать что угодно в матче с точки зрения тактики, если команда усердно работала над такими идеями на тренировках, а мы этим и занимались».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Мы объяснили изменение в тактике, и сказали игрокам не бросаться в атаку и не терять голову в первые несколько минут. Затем один из нас указал, что нам нужен какой-то дополнительный момент сплочения: что-то, что поднимет настроение и поможет команде поверить в то, что победа все еще возможна. Было слишком много игроков, которые были так же слабы, как боксер после того, как его отправили в нокдаун. Команда отчаянно нуждалась в каком-то объединяющем призыве. И он пришел: “Эй, давайте, помните тот вечер, когда мы проигрывали «Олимпиакосу» со счетом 0:1 к перерыву, а потом вышли и забили три гола во втором тайме? Так почему бы не повторить это сегодня? Почему бы не сделать это снова?” Как только это было сказано, один из игроков подхватил это и начал хорошенечко всех подбадривать, и мало-помалу можно было видеть и слышать, как у всех поднимается настроение, пока не услышали, как они все повторяют: “А ну-ка! Он прав, мы можем это сделать. Пошли!” Может быть, не все были полностью убеждены, но я могу вам точно сказать, что настроение менялось».

    РАФА БЕНИТЕС: «Обычно Хаби, Карра или Джеррард кричат: “Давайте, ребята!” для того, чтобы взбодрить футболистов, когда это необходимо. Но в те первые несколько минут в перерыве от них на самом деле ничего подобного не было слышно. Лишь в последние пару мгновений перед выходом движение и шум достигли более нормального уровня».

    ХАБИ АЛОНСО: «Можно было видеть, что люди были в отчаянии. Но один или двое из нас настаивали на чем-то, вокруг чего можно было бы сплотиться, и на словах ободрения о том, чтобы вернуться и начать отыгрыш».

    ДЖИМИ ТРАОРЕ: «Позже, когда все это закончилось, мы обсудили тот факт, что все мы были удивлены тем, что менеджер убедил нас в том, что мы можем отыграться. “Если мы забьем один гол, то сможем отыграться”, — говорил он».

    ПАКО АЙЕСТАРАН: «Я пропустил все это, потому что примерно через восемь минут, сказав Рафе то, что, по моему мнению, нужно было сказать, я вышел на поле, чтобы помочь Диди с разминкой. Когда мы вышли, болельщики зааплодировали, и мы услышали, как эхом разносится песня You’ll Never Walk Alone. В этих болельщиках — глубокая вера: они верят в команду и приносят огромный заряд энергии. Известное каталонское выражение гласит: “«Барселона» — это больше, чем просто клуб”. Что ж, для меня болельщики “Ливерпуля” — это “больше, чем просто болельщики”».

    КРИС БАСКОМБ: «На расстоянии можно было почти услышать бормотание о суицидальной тактике, судье, который не заметил игру рукой, и привычке Харри Кьюэлла получать травмы в финалах кубков».

    ДИДИ ХАМАНН: «Пока я разогревался, болельщики все еще пели, но в их голосах не было веры. Конечно, они были разочарованы».

    ДЭВИД МУРС (сидя в директорской ложе): «Я был расстроен в перерыве, и мои главные переживания были о болельщиках. Они проделали весь этот путь, и я подумал: “Господи, надеюсь, во втором тайме мы сыграем лучше”».

    ДЖОН ОЛДРИДЖ (на выходе из столовой для прессы на стадионе): «На том этапе я пожалел, что не могу вернуться домой. Это было такое разочарование. Я думал: “Я не могу смотреть”. Я почувствовал тошноту в животе. И все это лишь для того, чтобы быть униженным».

    КЕННИ ДАЛГЛИШ (на том этапе, по дороге домой): «Если честно, мы все так и думали. Никто не думал, что у нас есть шанс. Я был настолько мрачен, что вышел из паба, где смотрел матч в Формби, чтобы досмотреть второй тайм дома».

    Гильем Балаге. «Сезон на Грани» 8. Перерыв

    РИК ПЭРРИ: «Я думал о “Базеле” [“Ливерпуль” проигрывал 0:3 к перерыву в 2002 году и отыгрался до ничьей] и об “Олимпиакосе”. Но болельщики были в очень плохом настроении. Они вроде как сплотились, чтобы спеть несколько песен, хотя поначалу даже этого не делали. Мы услышали разного толка комментарии, а некоторые болельщики ушли. Но наступил момент, когда они начали объединяться и говорить: “Нет, мы все еще можем что-то сделать”. Мы поговорили об этом: “Давайте забьем гол, давайте сделаем счет более уважительным, давайте выйдем высоко задрав голову, давайте хотя бы выиграем второй тайм”».

    ФИЛ ТОМПСОН: «В перерыве я сходил с ума в телевизионной студии. Неста рукой сыграл в мяч, и вместо того, чтобы заработать пенальти, мы пропустили еще один гол. Ричард Киз [ведущий Sky] смотрел на меня, а я ругался: “Судья должен был удалить его. Он должен был назначить пенальти”. Я ужасно матерился. Я был так расстроен».

    СЭММИ ЛИ (выпивая в номере чикагского отеля): «Ноль-три в первом тайме были довольно исчерпывающими. Я подумал: “Тьфу ты!”, но сказал остальным сотрудникам сборной Англии, что, по моему мнению, “Ливерпуль” выиграет второй тайм. Под этим я подразумевал, что Рафа войдет и скажет: “Что ж, послушайте, сейчас речь идет о восстановлении нашей гордости. Вы выходите на поле, и что бы вы ни делали, вы должны выиграть второй тайм. И не пропустить ни одного гола”».

    ТОНИ БАРРЕТТ (корреспондент Liverpool Echo, сидя в ложе для прессы): «Я видел, как люди плакали в перерыве. Кто-то говорил: “Я останусь, чтобы посмотреть, как Мальдини поднимет кубок. Это будет воспоминание, которое я унесу с собой”. Все ребята из одного и того же паба “Холт” в Кенсингтоне покинули стадион. Они закоренелые фанаты, ездят с командой повсюду, но они просто больше не могли этого выносить. Другие, я бы сказал, еще около сорока, тоже ушли, но после начала второго тайма они попытались вернуться. Удивительно, но им разрешили вернуться на стадион. Перед выходом игроков люди пели You’ll Never Walk Alone, и это немного изменило настроение. Когда вышел Джеррард, раздался рев».

    СЭР МАЙКЛ БИББИ (болельщик, сидя на трибуне «Ливерпуля»): «Я решил научить словам You’ll Never Walk Alone моего турецкого друга, который сидел с нами. Вот почему я пел ее. Мы все подумали, что это была хорошая шутка, когда перед началом второго тайма люди скандировали: “Мы выиграем 4:3, мы выиграем 4:3…”»

    ХОСЕ МАНУЭЛЬ ОЧОТОРЕНА: «Подсознательно, думаю, мы решили, что финал уже проигран к перерыву. И моя жена, просто чтобы что-то сказать Монтсе [Бенитес] на трибунах, сказала, что мы победим. Я думаю, она должно быть была единственным человеком на всем стадионе, который думал, что мы можем отыграться. Когда мы начали выходить на поле, пелась You’ll Never Walk Alone».

    ХАБИ АЛОНСО: «Из раздевалки мы просто не могли слышать ничего из того, что происходило с болельщиками. Все рассказывали мне о том, как они поддерживали нас во время перерыва, но я должен сказать, что ничего не слышал».

    РАФА БЕНИТЕС: «Из раздевалки я не слышал You’ll Never Walk Alone. По дороге на поле я действительно услышал ее, но был погружен в свои мысли».

    КРИС БАСКОМБ: «Когда начиналась YNWA, это был самый близкий момент объединения болельщиков “Ливерпуля” в коллективной молитве. Но на самом деле, хотя сама громкость ошеломила фанатов “Милана”, фраза о “надежде в твоем сердце” звучала неубедительно. Это не был оглушительный боевой клич. Это был способ болельщиков сказать своим игрокам: “Мы знаем, что нас переиграют, но все равно спасибо за поездку”».

    ХАБИ АЛОНСО: «Как только мы вышли на поле, мы почувствовали, что болельщики готовы поддержать нас и помочь нам вернуться в игру. Мы чувствовали их энтузиазм, и в этом чувстве мы начали второй тайм. Когда мы вышли на поле, мы знали, что эти сорок пять минут — наш последний шанс. Все хотели изменить ситуацию к лучшему».

    ХОСЕ МАНУЭЛЬ ОЧОТОРЕНА: «Когда мы выходили на поле, я услышал, как один из их игроков замены, я не уверен, кто это был, но на ум приходит Томассон, сказал: “А ну-ка посмотрим, сможем ли мы сейчас поиграть чутка в футбол и насладиться финалом”. Я шел позади Гаттузо и Несты. Гаттузо говорил, что матч “уже выигран” и что все, что им нужно было сделать, это “повозиться с мячом” и сохранить владение. Неста сказал ему “успокоиться”, но Гаттузо все продолжал повторять, что они должны владеть мячом».

    КРИС БАСКОМБ: «Я видел, как Гаттузо поднял руки в знак победы перед болельщиками, когда выходил на поле».

    ДЖЕННАРО ГАТТУЗО: «Когда я вернулся на поле, я почувствовал, что атмосфера полностью изменилась. Итальянские болельщики сильно отличаются от английских: у них другой менталитет. И я сделал жест своим болельщикам, чтобы они проснулись. Это не было знаком победы. Они не пели! Мы выигрывали со счетом 3:0, и все, что мы слышали, было исполнение You’ll Never Walk Alone».

    КРИС БАСКОМБ: «Затем Стивен Джеррард снова появился под рев, который заставил бы любого опоздавшего поверить, что счет по прежнему 0:0! Секундой позже, в качестве пояснения, выездной «Коп» запел: “Мы выиграем со счетом 4:3”. “Эти скаузеры не потеряли чувства юмора, не так ли?” — заметил нейтральный болельщик в ложе прессы. Наконец-то появился Диди Хаманн».

    КАРЛО АНЧЕЛОТТИ: «В перерыве все, что мы сказали себе, было: “Мы должны играть просто и осторожно, потому что английская команда никогда не сдается”».

    ХОСЕ МАНУЭЛЬ ОЧОТОРЕНА: «По пути на скамейку запасных Пако Эррера сказал мне: “Если мы забьем один гол, то вернемся в игру”. Я помню, как ответил: “Я не уверен, что одного гола будет достаточно. Да мы окажемся на табло, но…” Оглядываясь назад, я, конечно, вижу, что он был прав. Что остается со мной с того момента, даже при счете 0:3, так это его настоящий оптимизм».

    ПАКО ЭРРЕРА: «Бедный администратор по экипировке Грэм пропустил начало второго тайма, так как ему пришлось остаться с Финнаном. Он обязан оставаться последним в комнате пока Финнан переодевался. По крайней мере, сам Финнан прибыл вовремя, чтобы увидеть, как матч начал разворачиваться, а затем и преобразился».

    Источник: sports.ru

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here

    1 × 4 =