«Мир футбола – искусственный». Главный тренер бельгийского «Юниона» – о семье, гармонии с собой и минусах профессии

Весной 2020 года бывший тренер «Шарлеруа» и «Генка» Феличе Маццу возглавил «Юнион» из второго бельгийского дивизиона – и в первом же сезоне привел команду к чемпионству и вернул в высшую лигу спустя 48 лет после вылета.

Но в Про-Лиге она сейчас борется не за выживание, а за титул: после 21 тура «Юнион» лидирует с отрывом в семь очков! А Маццу недавно признали лучшим бельгийским тренером 2021 года.

– Ха! Сейчас я все чаще ношу спортивный костюм вместо рубашки. Поля во втором дивизионе не всегда были такими же хорошими, как в высшем. Я регулярно был в грязи по щиколотку. С тех пор я стал менее суеверным, но какие-то традиции у нас все равно есть. Например, перед каждым матчем мы с тренерами пьем по чашечке кофе. А еще у нас есть особый ритуал в автобусе перед отъездом, но о нем я не расскажу.

– Это случилось после четыре месяца назад. Это был холодный душ. Моя жизнь изменилась. Теперь я быстрее говорю, что думаю. Тот, кто теряет маму, сталкивается и с собственной бренностью. Сейчас я стараюсь получать как можно больше удовольствия от того, чем я занимаюсь, и радоваться жизни.

– Это тоже связано со смертью мамы. Можно попытаться не думать об этом, но игнорировать – не значит иметь возможность предотвратить. Пока ты молод и беспечен, ты не думаешь о смерти. У тебя живы мама с папой. Потом уходит один родитель. Затем – второй. И ты остаешься один. Эти моменты меняют людей.

– Если ты главный тренер, ты постоянно в центре внимания. С утра до ночи. Когда дела идут плохо, тебя донимает пресса. Когда идут хорошо – тоже. Если игра не идет, футболисты злятся. Если команда побеждает, все хотят играть. А потом ты возвращаешься домой, а там внимания требуют жена и дети. Люди считают, что это отличная работа, потому что ты каждый день появляешься в телевизоре и много зарабатываешь. Но есть другая сторона: ты стоишь на кромке поля под дождем и ветром и думаешь, как вести себя с игроками, помощниками, прессой, начальством. С женой, детьми и родителями. И это изнурительно, потому что это никогда не заканчивается. В профессии тренера далеко не все так гладко. Футбольный мир – искусственный мир. Здесь мало щедрости, мало верности, мало искреннего общения, зато много ревности и много плохих людей, которые притворяются твоими друзьями, а как только у тебя возникают трудности – их и след простыл.

– Я просто рассказываю, как я на собственной шкуре испытал, как на самом деле устроен футбольный мир. Можно быть счастливым, только если приспосабливаешься. Раньше у меня это плохо получалось. Потом научился.

«Мир футбола – искусственный». Главный тренер бельгийского «Юниона» – о семье, гармонии с собой и минусах профессии

– Да, . Тогда произошло переосмысление. Но эту страницу я перевернул и не хочу к ней возвращаться.

– Да. Сомнения подрывают личность. Ты пытаешься быть похожим на других и делаешь то, что тебе говорят. Сомнения закрадываются в голову. Я хотел этого избежать, но это случилось – и привело к моей неудаче. Я разочаровался в себе, потому что впервые за 25 лет карьеры перестал быть собой. Но это случилось в первый и в последний раз. Больше я этой ошибки не совершу. 

– Да, но я оставлю эти размышления при себе. Главное, что я – это снова я.

– И это было отличное время. Само по себе увольнение, конечно, стало большим ударом, но как только я понял, что не был собой, испытал облегчение. Я проанализировал собственное поведение, потому что это была моя личная проблема. Перекладывать вину на других – не в моем стиле. Постепенно я почувствовал, что готов вернуться в футбол, и стал искать клуб. 

– Именно так. Знаешь, Брюссель наполняет меня ностальгией. Я хорошо себя чувствовал во всех клубах из Брюсселя и Брабанта. «Юнион» – народная команда. У нее преданные болельщики, которые всегда в приподнятом настроении и никогда не освистывают своих игроков. Но это также клуб с богатой историей и 11 чемпионскими титулами, где по-прежнему царит семейная атмосфера. Здесь я обрел все, что мне было нужно после работы в «Генке». «Юнион» дал мне уверенность и стопроцентный карт-бланш. Я хотел стать тренером, который может после победы плясать вместе с игроками – такое можешь себе позволить далеко не в каждом клубе, поэтому выбор в пользу «Юниона» и Брюсселя был очень осознанным.

– Это действительно крайне цинично, ха-ха! Нет, я отклонял предложения, в том числе из-за рубежа. Слушай, в трудные моменты каждого человека направляет путеводная звезда. Иногда – правильно, иногда – нет. Но в неудачах тоже есть плюсы: начинаешь лучше себя понимать и растешь. Многие считали, что моя тренерская карьера окончена, что я никогда не вернусь на вершину. Ну и супер! Это только меня закалило.

– Нет! Я никогда никому не мщу. Тот, кто верит в возмездие, перекладывает ответственность за то, что с ним происходит, на другого человека. Просто хочет всем доказать, что ни в чем не виноват. А я думаю, что у этих людей были основания так считать.

– Каждый хочет, чтобы его ценили. Я тоже. Но мне вовсе не нужно, чтобы меня ценили все. По тому, как я общаюсь, люди делают вывод, что я не уверен в себе. Любой, кто так считает, просто меня не знает. Представь, что ты – оттянутый форвард. Есть тренеры, которые будут заставлять вас играть именно так, как надо им. Но сможете ли вы при этом принести максимальную пользу – вопрос. У меня другой подход. Я спрошу тебя: «Ян, что ты думаешь об этом стиле игры? Он тебе не подходит? Тогда давай вместе искать решение». Я поинтересуюсь твоим мнением и дам тебе время подумать. Многие считают это проявлением слабости, потому что создается впечатление, будто бы я сам ничего не знаю. Но конечная цель у тренера – не показать всем, что он главный, а добиться максимальной отдачи от всех, с кем он работает. Люди путают авторитарность с уверенностью в себе.

– Именно! Если в чем-то и проявляется комплекс неполноценности, то как раз в этом. Тренер, который встает на один уровень с игроком вместо того, чтобы смотреть на него свысока, излучает больше уверенности. Люди не всегда это понимают. В нашем обществе начальник должен быть диктатором – но так лучшее от людей не получить. Это научно доказано. Я учился на педагога, мой брат – профессор психологии и философии. Мы часто ведем друг с другом интересные беседы. Они меня сформировали. Мое детство отличалось от детства сверстников – оно просто было другим, не хуже. Денег у нашей семьи было мало. Никаких джинс Levi's, кроссовок Nike или футболок Adidas. Мне всегда приходилось бороться с мыслью, что ровесники живут лучше. Но при этом я понимал, что это от них никак не зависело. Так за что же тогда испытывать к ним неприязнь? Если я хочу, чтобы приняли меня, я сам должен принимать людей такими, какие они есть. С ранних лет я старался ставить себя на место других. Так я поступаю и по сей день. Если кто-то видит в этом комплекс неполноценности – это их право.

– Как красиво он выразился! Тренеру проще всего сказать футболисту, что он не будет играть, и закрыть тему. А я предпочитаю общаться и аргументировать: «Ян, ты плохо тренировался, поэтому я думаю, что для команды и для тебя самого будет лучше, если ты завтра не сыграешь». Ты мне что-то ответишь – начнется диалог. Диктатором быть легче, но это не по мне. Я считаю, что тренер должен быть открытым для своих игроков и всячески им помогать.

«Мир футбола – искусственный». Главный тренер бельгийского «Юниона» – о семье, гармонии с собой и минусах профессии

– В «Генке» мы вместе провели всего месяц, но много разговаривали. У нас сложились доверительные отношения. Я мог бы сказать ему: «Данте, ты всего лишь четвертый нападающий, до свидания». Он бы ушел, и мы, наверное, больше никогда бы не увиделись. Вместо этого я объяснил ему, что, несмотря на его отличные навыки, он будет играть очень мало и только потеряет время: «Сходи пока в другой клуб, а однажды, когда я займусь новым проектом, я за тобой приду, по рукам?» – «Заметано, тренер». Через год я пришел за ним. Сегодня он – игрок сборной Бельгии и один из лучших нападающих в стране.

– Да, Ундав играл в центре, а Ванзейр – на фланге. Но я заранее предупредил Данте, что его ждет. В «Берсхоте» он тоже был вингером, и получалось здорово, поэтому с ролью мы определились сразу. Во время предсезонки мы выиграли 9 из 11 матчей. Но потом производительность Данте упала. Я мог бы поставить ему ультиматум: «Или остаешься на фланге и работаешь лучше, или вообще больше не играешь» – но решил с ним поговорить. И я изменил его функцию, но для этого мне сначала нужно было его выслушать. Сейчас он играет на позиции второго нападающего – она для него самая комфортная.

– Да, и нам еще надо заработать больше очков, чем сейчас между нами и предпоследней командой! Знаю, я преувеличиваю, но ставить новые цели пока рано. Может, сможем это сделать, если в конце января все еще будем в четверке лучших. А пока что мы просто хотим получать максимальное удовольствие от каждого матча.

– Все мечтают.

– О чемпионстве, о работе в «Ювентусе» и в сборной, о том, чтобы каждый день заниматься любовью с женой – много о чем! Проблема мечтаний в том, что ты возвращаешься в реальность и понимаешь, что тут все иначе. Сны ведь – тоже мечты. Сновидения полезны для здоровья, но их невозможно контролировать. Чемпионство мне, если что, еще не снилось. Каким бы удивительным ни было все, что происходило с нами за последние полтора года, это всего лишь вспышка. Гранды никуда не делись.

– Всегда можно достичь большего! Если ты в это не веришь и считаешь, что дальше – только хуже, тебе просто неоткуда будет черпать энергию. «Юнион» – маленький клуб, но маленькому свойственно расти.

– Это «Юниона» тоже касается. Возможно, мы выйдем на новый качественный уровень, что позволит нам выступать еще лучше. Но я не загадываю. Я стараюсь жить настоящим и не поддаваться соблазну делать заявления о будущем. Кто знает, что будет завтра?

– Да мне фиолетово! В последний год моего пребывания в «Шарлеруа» я думал о том, как мне попасть в большой клуб. Сейчас – нет. Будут предложения – здорово. А нет – так нет. Я просто продолжу ходить к маме на кладбище и стараться быть счастливым, где бы я ни был. Это как с моими танцами после побед: если вам они не нравятся, можно просто выключить телевизор.

– У «Юниона» нет связи с «Брайтоном»! [Президент «Юниона»] Алекс Муцио и Тони Блум были партнерами и вместе купили «Юнион». «Брайтон» тут ни при чем. Да, , но английский клуб – вовсе не спасательный круг для «Юниона». Здесь о «Брайтоне» вообще не говорят, так что на решение это не повлияло.

«Мир футбола – искусственный». Главный тренер бельгийского «Юниона» – о семье, гармонии с собой и минусах профессии

– В спортивном плане это, пожалуй, был один из самых прекрасных периодов в моей жизни – если не самый прекрасный. Тем более что все произошло за такой короткий срок: за полтора года у нас почти одни рекорды. Но это также был второй худший период в жизни. Первый был 19 лет назад, когда я потерял дочь вскоре после ее рождения. Теперь не стало мамы.

Когда я нахожусь в клубе, меня охватывает блаженное чувство спортивного успеха. Но когда я сижу в машине, дома или в гостях у папы – ему сейчас 88 лет, и он живет один – преобладает грусть. Я все время разрываюсь между этими двумя противоположностями. Близких уже не вернуть. К счастью, есть футбол – он дарит мне радость. Мамы нет, но я ощущаю ее присутствие. Она была моей первой фанаткой и всегда меня поддерживала. Эти воспоминания помогают мне каждый день.

Папе я звоню каждый день, иногда и не по разу. Он первое время справлялся, но теперь его настигло одиночество. Иногда он мне говорит: «Знаешь, сынок, просыпаюсь, а рядом никого». Раньше кофе по утрам варила мама. Когда я тренировал «Шарлеруа», то заезжал к родителям перед каждой игрой, – они жили недалеко от стадиона – и мы вместе пили кофе. Такой вот ритуал. А теперь я как можно чаще хожу на кладбище. И молюсь. Это мелочи, но за них можно держаться.

– Нет, мамино фото у меня на телефоне. Но да, они всегда со мной. Я по-прежнему много думаю о маме. Вспоминаю дни, когда возвращался из школы домой. Отец был на работе, брат уже учился в университете, а сестра была еще совсем маленькой, так что мама жарила картошку-фри только для меня. Никогда не забуду, как мы проводили вечера перед телевизором, как она приносила мне мое любимое печенье, как мы вместе готовили пиццу…

– Мои корни всегда давали о себе знать. Я обещал папе, что по окончании сезона мы слетаем вместе. Полететь куда-то с мамой уже было нельзя: она тяжело болела и не могла путешествовать. Конечно, хотелось бы взять в отпуск и детей. Но это сложно: моему сыну уже 19, а июнь – пора экзаменов.

– Я поддерживаю обе команды, но когда они играют между собой, болею за итальянцев. До 18 лет я был гражданином Италии, а бельгийцем стал, когда поступил в университет. А еще в Бельгии я прошел военную службу: был унтер-офицером в полевой артиллерии и командовал целым взводом. Напиши об этом обязательно: пусть порадуются те, кто считает, что у меня комплекс неполноценности! (смеется)

– Не каждый способен перебраться в незнакомую страну с грошами в кармане и там выжить. Дома у нас не было, мы жили в бараке. Пока мама готовила, папа часами работал в шахте, чтобы оплатить обучение детей. Спустя 50 лет один его сын – профессор в университете, другой – инженер, третий – футбольный тренер. А если уж кто-то из этих трех детей еще и написал книгу, то это вообще вершина успеха для человека, приехавшего из деревни, где есть только оливковые рощи и фруктовые деревья. Отсюда и название: «Папа, обещаю тебе, что однажды я воздам твоему имени должное». У меня всегда была одна мотивация – сделать все, чтобы он гордился фамилией Маццу.

Источник: sports.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

15 + 8 =